***
death
God’s refusal to age.
Barton Smock
смотри говорила она
Бог придумал смерть чтобы
Самому не стареть
это не сделка а жертва
в ее голос вместились
эхо облаков в кронах
плеск леса
наши шаги
тени птичьих криков
не равные своему полету
метались оседали
звуки обживали новый дом —
день аккуратно вынутый из неба
мы шли по ломбардной улице осени
иногда останавливаясь
чтобы отбросить соверены
за которые осень пыталась купить спасение
у мгновенной зимы
***
разговоры
ненасытные — на тоненьких ножках
от застолья к застолью расползаются
цветной паутинкой трещин
от вечной старости к вечной молодости
(в этого паука верят-не верят)
гроза
ветрами-пальцами головы словам отрывает
выбрасывает — не смотрит куда
пастью дня молчит
пастью ночи небо перелистывает
мелодия-серый цветок
прорастает мимо
времени
***
вдова
ждет когда серый свет вечера рассеет плотность земли
возвращается в дом экономит молчание
и когда соседки спрашивают: ну как он там
говорит: уже лучше учится ждать знает что я приду
голос подсказывает молчать чтобы он услышал
скорбь — бесформенное тающее слово
молчание — коридор в котором мы тычемся в стены
теряемся и снова ищем касаний в мыслях о прошлом и будущем
в прозрачной обертке тел
я ведь там не одна
вдовы — хозяйки тех мест
соседки переглядываются кивают смотрят вслед
с их взглядов капают отражения чужой жизни
ранят землю
черная кровь втоптана в раны
…когда она закрывает глаза и учится видеть темноту —
граница между ними сближается
земля бинтует раны и лечит наступившую зиму
тонкой колыбельной ветра
***
медленная темная птица уходящего лета
летишь сквозь клочки подвижного закатного неба
слепленного твоими же взмахами
все вместилось в полете:
шероховатая текстура времени
дни — узелки высохших гроз рвавших небо до белой подкладки
рельеф небесного дна
где в башенках и замках невидимых глазу ночуют тени
воздух еще пьет тонкий коктейль флоксов и космей
струйками омывающий садовые деревья
еще нежна утренняя жара — минуя день —
соскальзывает в ночь по серым и скользким лентам сумерек
еще густой эль шмелиных песен сочится в долины
но уже ощутимо движение осени
и больше не пузырятся слова в речных порогах разговора
и когда отражения догоняют нас
мы проходим сквозь них и оказываемся по другую сторону себя
***
по капле высыхает разговор
расходный материал времени
им уже не утолить жажду
остаются крупинки слов
ты — я
осторожно пробуешь их на вкус
и я слышу как в тебе
стук сердца спорит с дыханием
чья тишина тише
***
июльское
неподвижное утро
с ветки срывается лист
дерево по-старчески грозит пальцем
молодому свету
жестикуляция осени
***
заблудившись
мы нашли эти семена на рассвете
в каменистых холмах
спустившись из любопытства на дно
запущенной недолеченной раны на теле света —
заброшенного колодца или недокопанной могилы
разбросанные по дну
покрытые тонким панцирем цвета луны
они просились быть поднятыми —
окропленные взглядом/дыханием
потом лежали на ладонях — продолжая наши тела
словно нашли долгожданную пригодную почву
чтобы наконец прорасти
и вот —
мы держим не семена
сотни крошечных человечков жадно впитывающих свет и тепло
мы видели как распечатывался конверт жизни
слышали как голоса взлетали в небо
осторожно ощупывая звуками пустоту новой яви
они конечно не замечали нас
окаймляли жизнь становились все горячее
огонь случайно выплеснутый небом
сжигал утро
сотканное из нитей-прикосновений
когда они обожгли ладони давшие им жизнь мы стряхнули их
ушли и конечно не увидели:
разбиваясь о камни они вновь превращались в семена
которые прорастут нашими будущими рассветами
***
что-то все ищут укутывая сны днями
ветер стекает по шероховатому октябрьскому воздуху
медленно — как мед в склянке
я бы спросил тебя:
кто вырезал рот выкопал из него
удивление изумление недоумение благоговение
(знание — что знать)
забросал этим хламом осень
небо — надрез на поверхности паники-цвета —
прячет в себе белый пепел выцветшего выстиранного огня
(дождаться когда отслоится в полет
медленно подуть отслеживая глиссаду
а потом еще и еще)
***
осень уплывет на плотах понимания
еще
сюжеты цвета октябрьской воды прозрачны
куда бы они ни текли
слова отбрасывают хвосты значений
звуки улетают сгустками сумерек
мох на скале молчание ветра в облаке их сохранят
жизнь снимает одежду времени
мир без кожи
нагота это чувство
ветки-насекомые застывшие в янтаре
осень — ребенок сказавший:
две мамы тепло и холод не могут меня поделить
лучи не тают
протяжные гулкие пустые как подземные лабиринты пещер
видят нас слышат — цвет уплывет на плотах
над живой
гранью стихии обнаженной жизни поверх
Публикация: «Дискурс», 24.11.2021
https://discours.io/expo/literature/poetry/autumn-gesture
